?

Log in

No account? Create an account

galina


Мотив сделки с дьяволом в поэтике повести Н. С. Лескова «Очарованный странник»

Recent Entries · Archive · Friends · Profile

* * *

Мотив сделки с дьяволом в поэтике повести Н. С. Лескова «Очарованный странник»

The Motif of the Pact with the Devil in the Poetics of  N. Leskov’s Story “The Enchanted Wanderer”



Емец Галина, студентка III курса, Бельцкий госуниверситет им. Алеку Руссо.

Научный руководитель: В. Г. Долгов, ст. преп., магистр филологии

Summary:

The plot and the motif of the pact with the devil are widespread in the European and Russian Medieval literature. This article describes the features of the sequential implementation of this motif in N. Leskov’s story “The Enchanted Wanderer”. It dwells on the artistic time and space, the symbols and the plot conflicts.

Key-words:

Plot, motif, a pact with the devil, symbol, binary oppositions.

 

Повесть Н. С. Лескова «Очарованный странник» представляет собой уникальное явление в русской литературе второй половины XIX века. Как отмечают исследователи, особенности поэтики данного произведения обусловлены разнообразием культурных источников. Поэтому в научной и специальной литературе жанровая природа повести, композиционно-образный строй, идейно-тематическое своеобразие, образ главного героя рассматриваются нередко сквозь призму параллелей с произведениями фольклора, памятниками древней и средневековой Руси, тестами Священного писания, античной и мировой литератур [6, C. 106].

Так, исследователи фольклорных привлечений в художественной ткани повести прежде всего отмечают использование поэтического фольклорного языка для имитации устной речи главного героя-рассказчика, что создает своеобразный повествовательный стиль произведения и оправдывает авторское определение его жанровой принадлежности – «рассказ» [8, C. 272]. В образе главного героя повести, Ивана Северьяновича Флягина, с самого начала произведения усматриваются черты былинного богатыря. Хотя сам автор сравнивает его с фигурой Ильи Муромца, «типического, простодушного, доброго русского богатыря» [2, C. 63], неуемная «силушка» героя, используемая нередко бездумно и приводящая к трагедии, больше роднит его с богатырями Новгородского цикла. В способе описания жизни главного героя некоторые литературоведы видят черты агиографической традиции и обосновывают возможность  рассмотрения образа Флягина в парадигме праведничества, наряду с другими персонажами повестей и рассказов Н. С. Лескова. Ориентируясь на данные об истории создания повести, исследователи сопоставляют этот образ с такими фигурами, как Телемак, Дон Кихот, Чичиков [7, C. 2]. Среди менее известных литературных прототипов Флягина отмечают Василия Баранщикова («Несчастные приключения Василия Баранщикова, мещанина Нижнего Новгорода, в трех частях света: в Америке, Азии и Европе с 1780 по 1787 год») и главного героя рассказа М. Е. Салтыкова-Щедрина «Развеселое житье» [6, C. 106].

На наш взгляд, особенности поэтики повести «Очарованный странник» в больше мере связаны с двумя детерминирующими культурными планами – фольклорным и церковно-религиозным, –  которые в совокупности наиболее полно отражают сущность большинства типических черт русского национального характера, присущих Флягину. Будучи «молитвенным» и «обещанным» сыном, он «многое не по собственной воле делает», а «по родительскому обещанию» [4, C. 232]. Несмотря на то, что цель героя предопределена, на пути к ней он проходит множество испытаний [3, C. 20]. Художественное пространство повести представлено в поляризованном виде, а сам процесс становления главного героя определяется постоянным колебанием между плюсом и минусом, добром и злом, добродетелью и грехом. И в этой связи важным в плане постижения глубинного содержания повести является мотив сделки с дьяволом.

Одной из самых ярких сцен столкновения главного героя с нечистой силой можно назвать сцену встречи с магнетизером и интерпретировать ее как вариант сюжета о договоре человека с дьяволом. Развертывание мотива сделки с нечистой силой прослеживается последовательно в тексте повести, чему способствуют нанизывание «бесовских» символов, их развертывание в пространстве и во времени, реализация таких мифопоэтических оппозиций, как «верх-низ», «свет-тьма», «божественное-дьявольское» и т. д.

Собственно «общение» героя с нечистой силой начинается с того, что при выходе из храма он грозит кулаком дьяволу с изображения Страшного суда на стене: «помолился поусерднее святым ангелам, а дьяволу взял да, послюнявивши, кулак в морду сунул» [4, C. 283]. Это, своего рода, вызов нечистой силе, за которым незамедлительно последовал ответ.

Дальнейшее действие развивается в трактире, месте нечистом. И если в церкви (т. е. в святом месте) граница между тьмой и светом четко различима, а враг-дьявол легко узнаваем, то за пределами храма, вне сакрального топоса, вне зримого восприятия добра и зла, происходит их смешение. В цепочке топосов «храм – трактир – тьма за порогом трактира» трактир занимает промежуточное место. Время, когда герой находится в трактире – между обедней в церкви и ночью – вечер. Подчеркнем, что встреча происходит в пограничным месте и времени, а такое сочетание в рамках славянской культуры, как известно, отмечено негативной коннотацией: переходный хронотоп является одним из ключевых условий, делающих столкновение человека с нечистой силой максимально возможным. Эта встреча главного героя с магнетизером не просто меняет его планы, но и определяет его дальнейшую судьбу. Придя в трактир с намерением выпить чаю, Флягин за разговором с «баринком» пьют вино и напивается допьяна. Затем, выставленные за порог молодцами, Северьяныч и магнетизер оказываются в кромешной тьме (также символ, сопровождающий нечистую силу): «А ночь была самая темная, какую только можете себе вообразить» [4, C. 288]. Здесь реализуется символика порога как границы между мирами, и после перехода героя из одного в другой с ним происходит «действие», подобных которому «даже ни в одном житии в Четминеях нет» [4, C. 288].

Образ магнетизера введен в повесть с изначальной отрицательной характеристикой: «стоит между гостей какой-то проходимец. Самый пустейший-пустой человек» [4, C. 283]. Нетрудно заметить, что его история («из благородных будто бы был и в военной службе служил, но все свое промотал и ходит по миру» [4, C. 283]), рассказываемая магнетизером, – это история грехопадения. Можно расценивать ее и как прямое указание на демоническую природу, поскольку бесы, согласно библейскому преданию, –  это падшие ангелы, которые из-за своей гордыни были прокляты Богом и низвержены на землю [5, II, C. 625]. Так и «пустой человек» уверяет, что «на нем печать гнева есть» и что он «за свои своеволия проклят» [9, C. 18].

Его характеристика – аллюзия на скоморохов и юродивых: его рассказам в трактире «не верят и смеются», после выпитой рюмки съедает ее, чему все «с восторгом дивились и хохотали» [4, C. 283]. Речь магнетизера полна балагурства: «у меня голова не чайная, а у меня голова отчаянная», «хоть в глаза наплюй, по щекам отдуй, только бы пьяным быть, про себя забыть» [4, C. 284]. За этими характеристиками невозможно различить истинное лицо персонажа. Такая безликость, она же многоликость, также относится к числу отличительных характеристик чёрта в фольклорной традиции [5, II, C. 625] и прослеживается на протяжении всей сюжетной линии, связанной с магнетизером (одиннадцатая, двенадцатая и начало тринадцатой главы повести). Несколько раз Ивану Северьянычу кажется, что перед ним бес: «Ну, послушай ты, кто ты такой ни есть: черт, или дьявол, или мелкий бес, а только, сделай милость, или разбуди меня, или рассыпься» [4, C. 291]. Он даже задает своему новому приятелю прямой вопрос, черт ли он, на что получает уклончивый, но многозначительный ответ: «Не совсем, - говорит, –  так, а около того» [4, C. 289]. Демонизм «баринка» подчеркивается также его внешним видом: то главному герою кажется, что у того два носа, то он видит на его пальцах коготки, то после изгнания их из трактира перед ним оказался совсем другой человек [9, C. 18]: «А мне показалось, что это будто не тот голос, да и впотьмах даже рожа не его представляется» [4, C. 288]. Также немаловажная деталь для раскрытия демонической природы образа магнетизера – его безымянность. Подобно эвфемизации имени дьявола в народной культуре, этот персонаж называется то как «пустой человек», то как «магнетизер», «баринок», «довечный друг» и т. д., но собственного имени не имеет.

Акцентируя, таким образом, внимание на «бесовской» природе магнетизера, можно интерпретировать их отношения с Флягиным как вариацию сюжета о договоре человека с дьяволом. Увидев в трактире «баринка», Иван Северьяныч жалеет его: «А мне его стало жалко /…/ и велел ему на свой счет другую рюмку подать, но стекла есть не понуждал. Он это восчувствовал и руку мне подает» [4, C. 283]. Рукопожатие здесь может быть истолковано как действие, предваряющее сделку. Далее, назвавшись магнетизером (т. е. гипнотизером), «баринок» в знак благодарности собирается «излечить» героя от пьянства: «я тебя за твое угощение отблагодарю» [4, C. 286] – устанавливается уговор. Однако вместо этого он, напротив, искушает Флягина и заставляет пить. Затем, уже за порогом трактира, магнетизер называет себя «довечным другом» героя, тем самым идентифицируя себя с бесовской силой и утверждая основные функции беса – вечно преследовать и искушать человека. И, наконец, «бесовская» природа магнетизера проявляется в его способности проникнуть в сознание героя, заставить воспринимать окружающую действительность дьявольским зрением («…чувствую, что уже он совсем в меня сквозь затылок точно внутрь влез и через мои глаза на свет смотрит, а мои глаза ему словно как стекла» [4, C. 290]). В этом проявляется одна из главных задач черта – проникновение и полное овладение всем существом человеческим [9, C. 18].

Как позже выясняется, магнетизер свое обещание перед героем выполнил: «он, как обещался от меня пьяного беса отставить, так его и свел, и я с той поры никогда больше ни одной рюмки не пил» [4, C. 297]. Однако сверх уговора магнетизер дает ему «новое понятие в жизни» – наделяет способностью постичь и оценить «красу, природы совершенство» [4, C. 289], или, иными словами, оценить женскую красоту и испытать чувство любви. Этим обусловлены дальнейшие события, произошедшие с Флягиным, очарованным странником: любовь к Груше и ее убийство, затем новые странствия. Сам Флягин говорит: «этот… магнетизер, он пьяного беса с меня свел, а блудного при мне поставил» [4, C. 298]. В контексте повести понятие «блудный бес» можно толковать двояко: и как олицетворение плотской любви, греховной с точки зрения христианской морали, и как силу, заставляющую героя не сидеть на месте, ходить иногда по замкнутому кругу, нигде долго не задерживаться.

Таким образом, чудесные дары, оставленные магнетизером Флягину, – любовь к женщине и тяга к странствиям – преобразуют жизнь героя, заставляя преодолевать себя. От одного «блудного беса» герой избавляется в монастыре молитвами, постом и поклонами («я и до тысячи поклонов ударял и дня по четыре ничего не вкушал и воды не пил» [4, C. 323], поэтому этот бес «в соблазнительном женском образе никогда-с больше не приходит»). Другой же «блудный бес», как кажется, приставлен к Флягину до конца жизни. Недаром читатель впервые встречает главного героя повести в пути, и лишь затем узнает о множестве перипетий на жизненном пути Ивана Северьяновича Флягина.

 

Список литературы.

1.    Дыханова, Б. С. «Запечатленный ангел» и «Очарованный странник» Н. С. Лескова [Текст]. - М.: Художественная литература, 1980. - 174 с.

2.    Кедров, К. Фольклорно-мифологические мотивы в творчестве Н. С. Лескова [Текст]: В мире Лескова: Сб. статей. - М.: Советский писатель, 1983. - 368 с.

3.    Кучерская, М. Изучение художественного своеобразия произведений Н. С. Лескова на уроках литературы [Текст]. - М.: Чистые пруды, 2005. - 32 с. - ISBN 978-5-9667-0425-4

4.    Лесков, Н. С. Избранное. Повести и рассказы [Текст]. - Кишинев: Литература артистикэ, 1979. - 672 с.

5.    Мифы народов мира. Энциклопедия. Под ред. Токарева С. А. [Текст]: В 2 т. - М.: Советская энциклопедия, 1987.

6.    Неустроев, Д. В. Неизвестные источники повести Н. С. Лескова «Очарованный странник» [Текст]: Филологические науки, - 2006. - ISBN. 0130-9730. 2006, №6. С106-112.

7.    Николаева, Е. В. Композиция повести Н. С. Лескова «Очарованный странник» [Текст]: Литература в школе. – М., 2006. - ISBN 0130-3414. 2006, №9. С. 2-5

8.    Озеров, Лев. Поэзия лесковской прозы [Текст]: В мире Лескова: Сб. статей. - М.: Советский писатель, 1983. - 386 с.

9.    Телегин, С. М. Национальное и мифологическое у Лескова: «Очарованный странник» [Текст]: Литература в школе. – М., 1996. - ISBN 0130-3414. 1996, №1. С. 16-19.


   (Статья прочитана на студенческой конференции в Бельцком Государственном Университете им Алеку Руссо 06.04.2012 г.)   
* * *
* * *
[User Picture]
On January 7th, 2014 04:40 am (UTC), nucfrios commented:
:)
Чего и следовало ожидать, написавший зачетно написал!
* * *

Previous Entry · Leave a comment · Share · Next Entry